Неточные совпадения
— А Бог его знает! Живущи, разбойники! Видал я-с иных
в деле, например: ведь весь исколот, как решето,
штыками, а все махает шашкой, — штабс-капитан после некоторого молчания продолжал, топнув ногою о землю: — Никогда себе не прощу одного: черт меня дернул, приехав
в крепость, пересказать Григорью Александровичу все, что я слышал, сидя за забором; он посмеялся, — такой хитрый! — а сам задумал кое-что.
Они шагали на ученье, поблескивая
штыками, шли на вокзалы, сопровождаемые медным ревом оркестров, вереницы раненых тянулись куда-то
в сопровождении сестер милосердия.
В тусклом воздухе закачались ледяные сосульки
штыков, к мостовой приросла группа солдат; на них не торопясь двигались маленькие, сердитые лошадки казаков;
в середине шагал, высоко поднимая передние ноги, оскалив зубы, тяжелый рыжий конь, — на спине его торжественно возвышался толстый, усатый воин с красным, туго надутым лицом, с орденами на груди;
в кулаке, обтянутом белой перчаткой, он держал нагайку, — держал ее на высоте груди, как священники держат крест.
Нагнулся и сунул
штык, точно ухват
в печку,
в тело Дьякона; старик опрокинулся, палка упала к ногам штатского, — он стоял и выдергивал
штык.
—
Штыком! Чтоб получить удар
штыком, нужно подбежать вплоть ко врагу. Верно? Да, мы, на фронте, не щадим себя, а вы,
в тылу… Вы — больше враги, чем немцы! — крикнул он, ударив дном стакана по столу, и матерно выругался, стоя пред Самгиным, размахивая короткими руками, точно пловец. — Вы, штатские, сделали тыл врагом армии. Да, вы это сделали. Что я защищаю? Тыл. Но, когда я веду людей
в атаку, я помню, что могу получить пулю
в затылок или
штык в спину. Понимаете?
Дня через два Елена показала ему карикатуру, грубо сделанную пером:
в квадрате из сабель и
штыков — бомба с лицом Пуанкаре, по углам квадрата, вверху — рубль с полустертым лицом Николая Романова, кабанья голова короля Англии, внизу — короли Бельгии и Румынии и подпись «Точка
в квадрате», сиречь по-французски — Пуанкаре.
Вспоминался блеск холодного оружия из Златоуста; щиты ножей, вилок, ножниц и замков из Павлова, Вачи, Ворсмы;
в павильоне военно-морском, орнаментированном ружейными патронами, саблями и
штыками, показывали длинногорлую, чистенькую пушку из Мотовилихи, блестящую и холодную, как рыба. Коренастый, точно из бронзы вылитый матрос, поглаживая синий подбородок, подкручивая черные усы, снисходительно и смешно объяснял публике...
Прыжки осветительных ракет во тьму он воспринимал как нечто пошлое, но и зловещее. Ему казалось, что слышны выстрелы, — быть может, это хлопали двери. Сотрясая рамы окон, по улице с грохотом проехали два грузовых автомобиля, впереди — погруженный, должно быть, железом, его сопровождал грузовик,
в котором стояло десятка два людей, некоторые из них с ружьями, тускло блеснули
штыки.
В окна заглянуло солнце, ржавый сумрак музея посветлел, многочисленные гребни
штыков заблестели еще холоднее, и особенно ледянисто осветилась железная скорлупа рыцарей. Самгин попытался вспомнить стихи из былины о том, «как перевелись богатыри на Руси», но ‹вспомнил› внезапно кошмар, пережитый им
в ночь, когда он видел себя расколотым на десятки, на толпу Самгиных. Очень неприятное воспоминание…
Самгин видел, что
в темноте по мостовой медленно двигаются два чудовища кубической формы, их окружало разорванное кольцо вооруженных людей, колебались
штыки, прокалывая, распарывая тьму.
Ярким летним днем Самгин ехал
в Старую Руссу; скрипучий, гремящий поезд не торопясь катился по полям Новгородской губернии; вдоль железнодорожной линии стояли
в полусотне шагов друг от друга новенькие солдатики;
в жарких лучах солнца блестели, изгибались
штыки, блестели оловянные глаза на лицах, однообразных, как пятикопеечные монеты.
Некоторые солдаты держали
в руках по два ружья, — у одного красноватые
штыки торчали как будто из головы, а другой, очень крупный, прыгал перед огнем, размахивая руками, и кричал.
Солдаты, один за другим, кричали «ура» и, подбегая, вытаращив глаза, тыкали
в куль
штыками — смотреть на это было неприятно и смешно.
Потом дома потемнели, застыли раскаленные
штыки и каски, высокий пожарный разбежался и перепрыгнул через груду углей
в темноту.
Штатский человек, выдернув
штык и пошевелив Дьякона, поставил ружье к ноге, вынул из кармана тряпочку или варежку, провел ею по
штыку снизу вверх, потом тряпочку спрятал, а ладонью погладил свой зад. Солдатик, подпрыгивая, точно резиновый, совал
штыком в воздух и внятно говорил...
Человек пять солдат, передав винтовки товарищам, тоже ломали и дробили отжившие вещи, — остальные солдаты подвигались все ближе к огню;
в воздухе, окрашенном
в два цвета, дымно-синеватый и багряный,
штыки блестели, точно удлиненные огни свеч, и так же струились вверх.
Это было сделано удивительно быстро и несерьезно, не так, как на том берегу; Самгин, сбоку, хорошо видел, что
штыки торчали неровно, одни — вверх, другие — ниже, и очень мало таких, которые, не колеблясь, были направлены прямо
в лица людей.
Но парень неутомимо выл, визжал, кухня наполнилась окриками студента, сердитыми возгласами Насти, непрерывной болтовней дворника. Самгин стоял, крепко прислонясь к стене, и смотрел на винтовку; она лежала на плите, а
штык высунулся за плиту и потел
в пару самовара под ним, — с конца
штыка падали светлые капли.
— Меньше часа они воевали и так же — с треском, воем — исчезли, оставив вокзал изуродованным, как еврейский дом после погрома. Один бородач — красавец! — воткнул на
штык фуражку начальника станции и встал на задней площадке вагона эдаким монументом! Великолепная фигура! Свирепо настроена солдатня.
В таком настроении — Петербург разгромить можно. Вот бы Девятого-то января пустить туда эдаких, — закончил он и снова распустился
в кресле, обмяк, улыбаясь.
В полусотне шагов от себя он видел солдат, закрывая вход на мост, они стояли стеною, как гранит набережной, головы их с белыми полосками на лбах были однообразно стесаны, между головами торчали длинные гвозди
штыков.
— Видал? Видал, сволочь? Видал? — И, сделав выпад
штыком против солдата, закричал
в лицо ему...
—
В непосредственную близость с врагом не вступал. Сидим
в длинной мокрой яме и сообщаемся посредством выстрелов из винтовок. Враг предпочитает пулеметы и более внушительные орудия истребления жизни. Он тоже не стремится на героический бой
штыками и прикладами, кулаками.
Свет ты мой, Иван Кузмич, удалая солдатская головушка! не тронули тебя ни
штыки прусские, ни пули турецкие; не
в честном бою положил ты свой живот, а сгинул от беглого каторжника!» — «Унять старую ведьму!» — сказал Пугачев.
Но между тем странное чувство отравляло мою радость: мысль о злодее, обрызганном кровию стольких невинных жертв, и о казни, его ожидающей, тревожила меня поневоле: «Емеля, Емеля! — думал я с досадою, — зачем не наткнулся ты на
штык или не подвернулся под картечь? Лучше ничего не мог бы ты придумать». Что прикажете делать? Мысль о нем неразлучна была во мне с мыслию о пощаде, данной мне им
в одну из ужасных минут его жизни, и об избавлении моей невесты из рук гнусного Швабрина.
Мы еще были внизу, а колонна змеилась уже по лестнице,
штыки сверкали на солнце, музыка уходила вперед и играла все глуше и глуше. Скомандовали: «Левое плечо вперед!» — колонна сжалась, точно змей,
в кольцо, потом растянулась и взяла направо; музыка заиграла еще глуше, как будто вошла под свод, и вдруг смолкла.
В колонну
Соберись бегом!
Трезвону
Зададим
штыком!
Скорей! скорей! скорей!
Эти турки, между прочим, с сладострастием мучили и детей, начиная с вырезания их кинжалом из чрева матери, до бросания вверх грудных младенцев и подхватывания их на
штык в глазах матерей.
Швейцар
в необыкновенно чистом мундире отворил дверь
в сени, где стоял
в еще более чистой ливрее с галунами выездной лакей с великолепно расчесанными бакенбардами и дежурный вестовой солдат со
штыком в новом чистом мундире.
Он служил на Кавказе, где он получил этот особенно лестный для него крест за то, что под его предводительством тогда русскими мужиками, обстриженными и одетыми
в мундиры и вооруженными ружьями со
штыками, было убито более тысячи людей, защищавших свою свободу и свои дома и семьи.
Вскипели храбрые войска!
Маневр… Другой… И победили!
Летят кто с шашкой, кто с
штыком,
В манеже лихо водворили
Кухарку с мерзлым судаком…
…Вот клубится
Пыль. Все ближе… Стук шагов,
Мерный звон цепей железных,
Скрип телег и лязг
штыков.
Ближе. Громче. Вот на солнце
Блещут ружья. То конвой;
Дальше длинные шеренги
Серых сукон. Недруг злой,
Враг и свой, чужой и близкий.
Все понуро
в ряд бредут,
Всех свела одна недоля,
Всех сковал железный прут…
Когда Нижегородская железная дорога была выстроена, Владимирка перестала быть сухопутным Стиксом, и по ней Хароны со
штыками уже не переправляли
в ад души грешников. Вместо проторенного под звуки цепей пути —
Всякий раз после того, как он натыкался на преследуемого «профессора», долго не смолкали его бранные крики; он носился тогда по улицам, подобно Тамерлану, уничтожая все, попадавшееся на пути грозного шествия; таким образом он практиковал еврейские погромы, задолго до их возникновения,
в широких размерах; попадавшихся ему
в плен евреев он всячески истязал, а над еврейскими дамами совершал гнусности, пока, наконец, экспедиция бравого штык-юнкера не кончалась на съезжей, куда он неизменно водворялся после жестоких схваток с бунтарями.
Штык-юнкер и темные личности отправились куда-то искать счастья. Тыбурций и Валек совершенно неожиданно исчезли, и никто не мог сказать, куда они направились теперь, как никто не знал, откуда они пришли
в наш город.
«Профессор» стоял у изголовья и безучастно качал головой. Штык-юнкер стучал
в углу топором, готовя, с помощью нескольких темных личностей, гробик из старых досок, сорванных с крыши часовни. Лавровский, трезвый и с выражением полного сознания, убирал Марусю собранными им самим осенними цветами. Валек спал
в углу, вздрагивая сквозь сон всем телом, и по временам нервно всхлипывал.
Темные молодые личности делали мне из вяза луки и самострелы; высокий штык-юнкер с красным носом вертел меня на воздухе, как щепку, приучая к гимнастике. Только «профессор» по-всегдашнему был погружен
в какие-то глубокие соображения, а Лавровский
в трезвом состоянии вообще избегал людского общества и жался по углам.
Надо отдать справедливость изгнанникам из зáмка: они крепко стояли друг за друга, и если на толпу, преследовавшую «профессора», налетал
в это время с двумя-тремя оборванцами пан Туркевич или
в особенности отставной штык-юнкер Заусайлов, то многих из этой толпы постигала жестокая кара.
Полежаев хотел лишить себя жизни перед наказанием. Долго отыскивая
в тюрьме какое-нибудь острое орудие, он доверился старому солдату, который его любил. Солдат понял его и оценил его желание. Когда старик узнал, что ответ пришел, он принес ему
штык и, отдавая, сказал сквозь слезы...
Вы, граждане Шателя, вы, эти несколько человек, вы могли, принимая меня
в вашу среду, остановить занесенную руку русского императора, вооруженную миллионом
штыков.
По мере того как война забывалась, патриотизм этот утихал и выродился наконец, с одной стороны,
в подлую, циническую лесть «Северной пчелы», с другой —
в пошлый загоскинский патриотизм, называющий Шую — Манчестером, Шебуева — Рафаэлем, хвастающий
штыками и пространством от льдов Торнео до гор Тавриды…
Вы хотите держать меня
в рабстве, а я бунтую против вас, против вашего безмена так, как вы всю жизнь бунтовали против капитала,
штыков, церкви, так, как все французские революционеры бунтовали против феодальной и католической традиции.
Пермский полицмейстер принадлежал к особому типу военно-гражданских чиновников. Это люди, которым посчастливилось
в военной службе как-нибудь наткнуться на
штык или подвернуться под пулю, за это им даются преимущественно места городничих, экзекуторов.
Слева сад ограждала стена конюшен полковника Овсянникова, справа — постройки Бетленга;
в глубине он соприкасался с усадьбой молочницы Петровны, бабы толстой, красной, шумной, похожей на колокол; ее домик, осевший
в землю, темный и ветхий, хорошо покрытый мхом, добродушно смотрел двумя окнами
в поле, исковырянное глубокими оврагами, с тяжелой синей тучей леса вдали; по полю целый день двигались, бегали солдаты, —
в косых лучах осеннего солнца сверкали белые молнии
штыков.
Солнце еще не село, когда помочане веселою гурьбой тронулись с покоса. Это было целое войско, а закинутые на плечи косы блестели, как
штыки. Кто-то затянул песню, кто-то подхватил, и она полилась, как река, выступившая
в половодье из своих берегов. Суслонцы всегда возвращались с помочей с песнями, — так уж велось исстари.
— Леший его знает, что у него на уме, — говаривала она, — все равно как солдат по улице со
штыком идет. Кажется, он и смирно идет, а тебе думается: что, ежели ему
в голову вступит — возьмет да заколет тебя. Судись, поди, с ним.
Проникать
в помещение цензуры надо было через лабиринт коридоров со сводами, пройдя предварительно через весь двор, где помещался двухэтажный флигель с камерами арестантов. Денно и нощно ходил внизу часовой — жандарм, и я
в первый раз
в жизни видел жандарма с ружьем при
штыке.
В огне, под градом раскаленным,
Стеной живою отраженным,
Над падшим строем свежий строй
Штыки смыкает.
И божья благодать сошла
На Грузию! — она цвела
С тех пор
в тени своих садов,
Не опасаяся врагов,
За гранью дружеских
штыков.
Ему ясно видно было, как французы бежали к бастиону по чистому полю и как толпы их с блестящими на солнце
штыками шевелились
в ближайших траншеях.
— Ребята! смотри, молодцами у меня! С ружей не палить, а
штыками е….. их м… Когда я крикну «ура! » за мной и не отставать е….. вашу м…… Дружней, главное дело… покажем себя, не ударим лицом
в грязь, а, ребята? За царя, за батюшку! — говорил он, пересыпая свои слова ругательствами и ужасно размахивая руками.